По данным когортного исследования Университета Глазго, опубликованного вчера в журнале PLOS Medicine и переданного CIDRAP, дети, чьи матери перенесли депрессию во время беременности, статистически чаще нуждаются в особой образовательной поддержке. Этот риск не объясняется одним лишь приёмом антидепрессантов: он сохраняется и при нелеченой депрессии.
Дизайн и выборка
Учёные проанализировали медицинские и образовательные записи более чем 167 000 детей, родившихся в Уэльсе с 2009 по 2016 год, с последующим наблюдением до 2022 года. В выборке искали признаки особых образовательных потребностей: трудности в обучении и коммуникации, расстройства аутистического спектра, поведенческие и эмоциональные нарушения, СДВГ. Параллельно фиксировали диагнозы материнской депрессии и назначения антидепрессантов.
Из 167 000 детей 12 630 (7,6%) подверглись внутриутробному воздействию нелеченой депрессии матери, 7 005 (4,2%) — депрессии на фоне приёма антидепрессантов, ещё 5 996 (3,6%) получали антидепрессанты без зафиксированного диагноза.
Статистика особых образовательных потребностей
После корректировки на возраст матери, курение и пол ребёнка прогноз потребности в особой поддержке распределился так:
- 20% — среди детей без воздействия депрессии и антидепрессантов;
- 23,6% — у матерей с депрессией без назначения препаратов;
- 26,5% — при сочетании депрессии и антидепрессантов;
- 26,3% — при назначении антидепрессантов без зафиксированной депрессии.
Антидепрессанты добавляли 6,3% риска у детей, не подвергавшихся материнской депрессии, и ещё 2,9% у тех, кто подвергался.
Что это значит для беременной
Авторы подчёркивают: работа не устанавливает причинно-следственной связи. У команды не было данных о тяжести депрессии — женщины, получавшие медикаменты, вероятно, имели более выраженные симптомы, чем те, кому препараты не назначались. Не учитывались также употребление алкоголя и послеродовая депрессия.
В пресс-релизе PLOS исследователи отмечают, что если женщина с депрессией принимала антидепрессанты во время беременности, её ребёнок чаще нуждался в особой поддержке, однако разница была небольшой и могла объясняться именно тяжестью состояния, а не действием препарата. Результаты не дают основания для самостоятельной отмены терапии.
Это касается и тех женщин, чей привычный образ жизни до беременности строился на серьёзных физических нагрузках вплоть до осенней марафонской подготовки: когда привычный ритм прерывается, психоэмоциональное состояние требует отдельного внимания. Любое решение о лечении или его продолжении остаётся зоной совместной работы с врачом, а не поводом для самостоятельных экспериментов.